0 0 2818

Чистый хозяин Собственного Мира. Роман. Фэнтези. Глава 54. Проза: Романы: Социальные

Глава 54.
На левом крыле ближе к вечеру многие пути сошлись, и в результате кое для кого день закончился много хуже, чем начинался... Для Дабл-Пирита неплохо, он встретил Беста. Присутствие Гая рядом, озадачив, не отвратило его от благодарности к спасителю. Рядом садиться, правда, не стал, но узнал, где тот обитает. И ученик нашёлся. Великолепно! Трудно борцу оставаться на зрительских ступенях, и вот двойная радость: живой друг - пропуск обратно на арену! Сложилось иначе...
Только и успел хлопнуть по спине, как Рута заметил Гая... В компании Биг-Буро и остальных. В двух рядах наверх... Перемахнул их одним прыжком и влепил такую оплеуху, что Гай отлетел, скатился вниз до арены. Арена, прощай! Не скоро Руту с учителем она примет обратно... Бест вскочил на ноги, помня этого юношу, и ещё лучше помня, на что способен Гай. С оружием, да, но Бест подозревал, что и без оружия. А Гай... Поднялся, отряхнулся и пересел... И всё. Он удивился скорости парня, и отдельно, увидев в числе живых... Перешёл на противоположный сектор амфитеатра, жестом показав Бесту: ничего, разберёмся.
Продолжения стычка не заимела, произойдя на виду у распорядителей арены, рядом с шатрами школ. В присутствии основателя Вира и Агата, следующего по старшинству. Вир ограничился хмыканьем, дёрнул плечом и отвернулся к ученикам. Дабл-Пирит без какого-либо осуждения за выходку более чем понятную подтолкнул Руту, спускайся, драчун. Агат подозвал их, нарушителя спокойствия с его покровителем вместе. Высказать то, что и сами они знали:
- Привет, Рута, приветствую, рад твоему возвращению. Пирит, без обид, ты сам знаешь общие правила. Да ещё, быв виром, ты тренируешь его, как будущего вира, огорчён... "Борцам зрителей - не вызывать". Они к нам - да, мы к ним - нет. Здесь нет судей, разбирать, кто по жизни прав. Имеем рамки и соблюдаем рамки. Рута, друг... Хищник, схлопотавший от тебя, и мне, и Виру давно знаком, и сомнений у нас нет на его счёт, но... Внимайте!.. Дабл-Пирит и ученик, вы не вернётесь на арену, пока он, как положено, сам не попросит об этом. Сожалею, - Агат слегка поклонился и сменил тон. - А теперь: про что конфликт?.. Если не тайна!..
Отлучённые тяжко вздохнули, переглянулись... Рута косился на ступени амфитеатра, на бесстрастного Гая... Сам попросит!.. Да-да, конечно... Доберусь-ка я до него, раз уж нечего терять... Но Пирит с Агатом отреагировали стремительно, отвлекли, заболтали и утащили его пить Впечатления, делиться новостями в крайнем, изрезанном окошками, необычном Агата шатре.


Склонённое лицо Гая полыхало огнём, голова гудела. И сел он, - оп-па, сюрприз! - вплотную к Густаву. С Рынка Файф, с Оракула не пересекались. Изначально не ожидая друг от друга ничего хорошего, а значит, и не держа зла, поздоровались. Смешно, однако человека из своей группы, а Густав ощущал, даже не играя Против Секундной Стрелки, свою принадлежность к ней, приятно встретить в чужом месте. Публичное унижение Гая добавило удовольствия. Не из мстительности, а как то, что сравняло их. И Густав, не подавая виду, был многократно унижен. Узостью обстоятельств поиска, заданных опрометчиво начатой, серьёзной коллекцией. Сложностью с картой, с королём. Необходимостью вести дела с Чудовищами Моря, чуждыми ему, отвратительными надменному галло до глубины души... И главное, душным, непреходящим бредом, отравой, на которую напоролся, - мучившим его Впечатлением Гарольда! Горьким, как место, где добыто...
Как только Густав приближался, наяву ли, во сне, в полёте, в умиротворении, захваченного общей песней, Мелоди, к тому моменту, когда человеческий ум, ум полудроида делается волен и беспечен, беспечален, раскидывает руки, разбрасывает мысли и летит... В забвении тревог и печалей, в любовании, азарте или азартном мастерстве... Раз, когда слушал вальс вне Мелоди, над штилем Великого Моря, куда музыканты порой удалялись тишины ради. Над морем раз тоже так было: вальс и - провал... На фоне реальных волн, вдобавок... Из глубины Впечатления, из корня его Морское Чудовище в дыбом стоящей чёрной шерсти поднималось из памяти, явственное до содрогания. С разинутой пастью гориллы, с клыками и бивнями... С вытягивающем душу, леденящим, зовущим в ад, бросающим в ад рыком: "Са-аль-ва-адо-ор-р-р!!!" Проклятье! Кто мог предвидеть такое?.. И у кого охотнику-одиночке искать помощи, совета? Не смешно. Густаву - помощи?! Густаву - совета?! Очень смешно. К чёрту, ко всем чертям Великого Моря, само пройдёт. Наверное… Однажды. Когда-нибудь.
Другое унижение извело его. Густав видел Минта и получил Минта. Никто не обманул его. Но кто теперь сделает карту по Впечатлению из цветов ледяных? Кто ещё умеет выжить, увидев эти цвета? Гай пропал тогда. Бутон-биг-Надир откровенно издевался. "Мне надо поразмыслить, Густав..." Так отвечал. День за днём. Ты лучший охотник на Южном, Густав!.." Так говорил: "Мне надо решить, кого же я хочу заказать, столь неуловимого, достойного твоей охоты!.." Так повторял: "Когда же я ещё, Бедовичек, смогу торговаться с таким охотником, как ты, Густав!.." Нет, дорогуша, нет и ещё раз нет - вот что это означало. Гнусное чудовище, извращённая тварь! "Сколько хочу, я поиздеваюсь над тобой, а затем..." А затем, не без оснований подозревал Густав, условия и обстоятельства сделки будут похуже для него и продуманы потщательней, чем ловушка на Оракуле...
И внезапно... Гай тут же, - что ли прячется от кого? - не на правом, на левом крыле! В тему. В тему и Густав для Гая... Не спускать же такое, в самом деле!.. Обещал Бесту не трогать Дабл-Ня, не тронет. Про второго парня разговора не было. Но он не тронет и его... На порядочное время пришлось бы Гаю оставить Архи-Сад ради мести за одну пощёчину. Охотник он никчёмный, не охотник совсем. Наверное, самый привлекательный из хищников, блондин, с дроидски-безупречным, строгим лицом, с чёлкой, обрезавшейся над серыми глазами, когда уже мешала смотреть, Гай не внушал ни знакомому, ни чужаку расположения, доверия. Желания сделать один шаг навстречу, слово лишнее сказать. И Густав с другой стороны... Рядом. Контраст... Был бы, если б Густав годился для контраста. Усреднённый во всём. Можно, конечно, приглядеться к кистям рук, сильнее, чем у борцов вир, к атлетическому, угадываемому сложению тела, одежду он носил всегда плотную. Отвращение к вычурной одежде и украшениям, привычка носить оружие скрытно, общее с Гаем у них... Напрочь разное - в личной интонации, выражении спокойных, чуть нервных, столь разных лиц... У Гая - недоумение: «Эй, ты, напротив, кто ты и зачем?» Кто и выдержал бы прямой взгляд хищника, прочёл бы в нём: «Ну, чего ещё? Ты жив, так чего ещё надо?..» Не то у Густава... И вне охоты. А бывал ли он вне охоты? Вне сочиняемых на ходу лиц?.. На инстинктивном уровне сквозило... Как щепотка соли в последнем из коктейлей Буро, - отказывая он, тварь морская, принимал и угощал его! - как нотка горечи в этой соли, далёкая, неочевидная, воскрешавшая разом, немедленно Горькие Холмы, их всепроникающую, так и не выветрившуюся горечь, нотка - участия... Близости. Не приторной. Не льстивой. Даже не нотка тепла, а легче. Понимания. Знакомое что-то виделось самым разным людям в облике Густава. Априори безопасное, близкое, да.
Обменялись кивками. Густав не спросил, как щека. Гай не спросил, как поживает Бутон-биг-Надир, и почему Густав не рядом с ним сидит, вон в той интересной компании. Вместо пикировки:
- Карточку, Гус? - предложил Гай ласково.
- Из этого? - уточнил очевидное Густав, глядя на Руту с приятелями.
- К Радже... - закончил Гай, поднимаясь. - Детали после.
На таком расстоянии диалог из пяти слов Бестом замечен быть никак не мог. И уж точно не принят за молниеносную сделку.
Буро и компания уходили, Гай догнал их, пробираясь, как неодушевлённая тень через каменный лес, через улыбки, суету, зацепки, шутки танцоров и танцовщиц.



Комментарии

Ваш комментарий